• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:53 

Пришло время, и я стал бояться других людей. Хотя бояться – слегка неверное слово. Они просто стали мне не нужны. Я окружил себя проверенными лицами, и, собираясь по ночам на чье-то кухне, мог говорить с ними не останавливаясь. А чужих я избегал. Я не знакомился на улицах, в барах. Я чистил свои контакты во всех интернет-пейджерах. На моей почте лежали только проверенные временем письма. И если подумать, то наша встреча с тобой была абсолютно невозможна. Но она состоялась. Что-то заставило меня ответить на сообщение в icq с неизвестного номера. Что-то заставило меня встретиться с тобой.
Я стоял в метро, перечитывая в сотый раз твое же описание тебя – в коричневом плащике с большой черной сумкой. Разглядывал стоящих рядом женщин. Короткие стрижки, цепкие взгляды не в мою сторону и не накрашенные губы. Впрочем, удивляться было нечему – мы встречались перед концертом - у меня в кармане лежал билет на Светлану Сурганову.
И тут ко мне подошла девушка. Тонкие черты лица, глубокие скулы, белые, длинные волосы. Таких девушек я раньше не видел. Ко мне подошел ангел.
Сейчас спросит, в какую сторону выходить к павелецкому вокзалу – подумал я.
- Привет. Это ведь ты Никита, да? – сказала она.
Я кивнул.
Мы шли кривыми улицами к клубу, и мне было страшно. Просто страшно идти рядом с тобой. Наверное такой же страх испытывает влюбленный мальчик, несущий по асфальту через весь мегаполис розу для своей любимой – вдруг сломается, завянет. Вдруг пострадает хоть частичка одного лепестка.
Ты не хотела танцевать со мной, и я танцевал с другой, в чем-то даже радуясь этому, потому что не мог представить как это – прикоснуться к тебе. Мы расстались утром на какой-то не запомненной мною станции метро – пропахшие сигаретным дымом насквозь, пропахшие насквозь друг другом.
Потом я ждал тебя рядом с пыльным зданием на садовом кольце, наблюдая, как все проходящие мужчины останавливаются и рассматривают белую машину, припаркованную рядом. Я считал их, этих наблюдателей. 47-мой, восьмой. Мальчик лет 16 достал из рюкзака фотоаппарат и стал снимать машину с разных ракурсов. Я улыбался.
И тут из здания, вместе с первым осенним солнцем, вышла ты. Мальчик обернулся и пару раз щелкнул камерой.
- Привет. Давно ждешь?
- Да нет.
Мужчины, шедшие мимо нас, явно чувствовали себя растерянно – не знали на что смотреть – на тебя или на машину.
- Тогда пойдем посидим покурим. – ты щелкнула брелком сигнализации, и та самая машина приветливо заморгала фарами. Картинка сошлась.
Я узнавал тебя по частям. Своего рода пазл. И с каждым кусочком я все больше убеждался, что ты ангел, зачем-то посланный мне. И когда ты лежала на кровати, уткнувшись носом в тепло подушки, я часами разглядывал твои лопатки, трогал их пальцами и иногда даже угадывал под кожей очертания крыльев.
- Они в размахе два метра. Я послана тебе, что бы тебя убить. – шептала, смеясь, ты. А потом сразу же заявляла, что ты совсем нехорошая. Что у тебя внутри много-много черных пятен. Но я смотрел в твои глаза и видел только серебристое сияние.
Ты говорила мне, что любишь меня. На все 100%. А я не понимал причин этого чувства – часами сидел рядом с зеркалом, разглядывая себя и повторяя одну и ту же фразу – нет ничего не нужнее моего лица.
Ведь я совсем некрасив. Я выгляжу намного моложе своих лет – что скорее минус, чем плюс. У меня нет хорошей работы. Я не рок-звезда. И даже не писатель. Я не умею покорять женщин одним лишь видом своего тела. Я не знаю ни одной строчки Пушкина наизусть. Я не герой, вставший на горло своим недостаткам. Я – обычный серый человек толпы, клонированный заботливыми действиями масс-медии.
И поэтому я не мог понять, почему именно мне кто-то там снизу или сверху послал тебя в подарок на несуществующий праздник.
Но ты была рядом. Целовала меня в губы, робко обнимая за шею, смотрела своими огромными глазами с длинными ресницами и скучала по мне, даже когда спала, положив голову мне на плечо.
Она ангел – твердил я всем своим друзьям. Они хлопали меня по плечу и в один голос твердили – да, она хороша, но ты лучше. Я утверждал еще громче – она ангел, как может кто-то быть лучше?
- У меня миссия здесь. По поводу тебя. Не знаю сколько она займет времени. Но думаю немного. Так что скоро я улечу от тебя. И ты не будешь переживать. Потому что я всё сделаю для тебя. И потому что для тебя я лишь красивая картинка. Ты не любишь меня. – ты говорила мне это совершенно серьезно.
И вот тогда я начал сомневаться ангел ли ты на самом деле – потому что боялся такой правды. Боялся проснуться один на белой простыне и сразу же понять бешеным криком, что ты улетела. Что моего ангела больше нет рядом.
И тогда наконец-то я решился проверить. Ты можешь обвинять меня в том, что я не поверил тебе на слово. Но я не мог. Я решил проверить. А способ был только один.
Ты спала, раскинув руки поперек кровати. Такая красивая – даже в темноте. Я сел рядом и поцеловал тебя в висок. Потом встал, достал из ящика стола пистолет с глушителем и, уткнув дуло в твою левую грудь, взвел курок. Расчет был просто – ангелы бессмертны. Ты должна ожить. Я нажал спусковой крючок.
В кухонном окне за крышами домов стало виднеться солнце. Я курил уже одиннадцатую сигарету подряд. Наверное, теперь можно проверить. Я затушил бычок и пошел в спальню. По белой простыне расползлось красное пятно. Я провел пальцами по твоей щеке. Ты продолжала лежать с закрытыми глазами. Я поцеловал твое плечо. Никаких признаков жизни. Наверное, еще слишком рано.
На улице пошел дождь. Люди быстро пересекали улицы под кругляшками зонтиков. Я курил уже вторую пачку, ежеминутно бегая в спальню. Ты была мертва.
Прошли сутки. Сквозь слезы я слышал, как капли дождя выбивают по стеклу мелодию. Реквием – казалось мне. Или на самом деле реквием – бог плакал вмести со мной над самым лучшим ангелом. Мы лежали с тобой на кровати, и вся моя одежда была запачкана твоей теперь уже совсем черной кровью. Вокруг весь пол был усыпан осколками стекла – в приступе немой ненависти к себе я разбил все возможные к этому действию предметы, включая свои руки. Ты не оживала. Ты и не могла ожить. Потому что была человеком. Человеком, любившим меня без памяти. Человеком, которого я убил.
Через двое суток я отнес тебя голой в ванну и долго водил по твоему телу ладонями, стараясь смыть кровь. Потом разделся сам и лег рядом с тобой под струи воды. Белизна твоей кожи слилась с цветом ванны.
- Я люблю тебя. Я никого не любил так, как тебя. И не буду любить. Я не думал, что все получиться так. Я надеялся, что эта пуля не нарушит ритма твоего сердца. Я надеялся, что после этого я смогу отвоевать тебя у бога. Но я только навсегда отдал тебя ему. Своего ангела.
Слезы сливались с хлорированной водой и утекали в водосток. Мне казалось, что я лежал так целую вечность. Но это был всего лишь час. А раньше час с тобой казался мне секундой.
Я надел розовую рубашку и серый костюм, затянул на шее галстук. Подогнал машину поближе к дому, положил в багажник лопату. Замотал тебя в чистую простыню и бережно отнес в машину. Потом, подумав, вернулся на кухню и взял со стола пистолет.
Дворники не успевали справляться с потоками воды. Изредка встречавшиеся машины слепили меня дальним светом. Я выехал за город и почти сразу же свернул в жиденький лесок, который вскоре закончился, открыв моему взору огромное серое поле с вышками ЛЭПа. Под одной из них я и остановился. Вышел из машины и, тут же промокнув, достал из багажника лопату. Земля была вязкой и глинистой, и лопата плохо справлялась с ней. Вскоре весь мой костюм был измазан коричнево-красной жижей. К тому же вода тут же наполняла яму, и мне приходилось вычерпывать её огромным ведром без ручки, найденным мною рядом с вышкой.
Когда все было готово, я вылез из ямы и аккуратно положил тебя в её холодное липкое чрево. Убрал край простыни с твоего лица, поцеловал в губы и, положив голову на твое плечо, вставил холодное дуло пистолета себе в рот.
Там, за чертой, ты ждешь меня. И я уже иду. И ничто не сможет помешать нам. Я больше не совершу ни одной ошибки. Клянусь. Верь мне. Только верь мне. Я люблю тебя.
Я зажмурился, сжал губами металл и уже готов был стрелять, но тут темнота накрыла меня крышкой сверху, и я провалился в бесконечную пропасть без каких либо стенок по бокам.
Я очнулся от упрямства солнечных лучей, бьющих мне в глаза через веки. На моей груди чернело пятно пистолета. Рядом в белой простыне лежала ты. Тоненькая венка на твоей шее ритмично вздрагивала. Я с усилием вырвал руки и тело из оков глины и дотронулся до бьющейся в танце венки. Ты, не открывая глаз, нахмурилась.
- Холодно. – прошептала еле слышно. – Достань из шкафа одеяло.
Я засмеялся и крепко прижал тебя к себе, покрывая твое лицо поцелуями.
Через десять ЛЭПовских вышек от нашей сидел человек. Его хмурое лицо с уродливыми шрамами совсем не реагировала на солнце. Он сжимал в пальцах сигарету и всем своим видом показывал абсолютную скуку. Его хиленький плащ был порван по подолу и два больших пореза уходили вверх до самой спины. Из них вырывались огромные, снежно белые крылья. Мой ангел затушил бычок об внутреннюю сторону ладони и сплюнул. Он умел исправлять мои ошибки.


17:44 

с днем рожденья. меня.

женщина не становится старше.
она становится опаснее.


03:30 

женщины живут воспоминаниями.
мужчины - тем, что они забыли.

04:38 

А когда-то я уйду,
Только останутся эти слова, что бессмертны
Эти чувства, они ударяются о стены,
Я вижу искры от этих ударов.
Они никуда не расстворяются,
Уже в отличие от меня, такой смертной…
Они, как вечный памятник, никогда не забудутся
И будут передаваться от человека к человеку.
И они наконец почувствуют, как я любила тебя.
Хорошо бы жить так долго и долго…
Любить и любить тебя…
Чтобы ты был бессмертен,
И ни в коем случае не обидел меня, не убежал…
Как я называю смерть, она такая нестрашная…
И пусть она не приближается к тебе…

В нашем городе холодно,
И художник-мороз окна поразрисовывал белой гладью из роз.
Ты мне пишешь, что, может быть, прилетишь к рождеству.
В нашем городе холодно, и я дальше живу.

Я так скучаю,
И я так хочу взять тебя за руку и поцеловать твою руку.
Я так скучаю…
Я там совсем одна, и все чужие…
Я так скучаю…

Над рекой пасхальные слышу колокола,
Ты мне пишешь, что, может быть, к лету схлынут дела.
Зацветет по-тихонечку на окошке герань.
Облетит день и ночь за днем на стене календарь.


Без тебя меня совсем нет,
Я вся в ошибках, в исправлениях,
Вся неправильная, плохая, без тебя я уже не целиком.
Взгляд мой, ищущий, негде не останавливается,
Сердце стучит так сильно, что кажется: я не доживу до утра.
Да я не переживу даже эту ночь.
Вдруг здесь впервые я знаю, как это- расставаться.

Тротуары багряные за завесой дождя,
Осень запахи пряные пролила, уходя.
Ты мне пишешь, что, может быть, но я письма порву,
В нашем городе новый вид, и я снова живу.


Я, конечно, очень грешна,
Но своей любовью я заслужу этот рай.
Хотя, зачем? Ведь рай без тебя не существует…
А если тебе не понравится, то ты вернешься опять на землю.
И будешь жить как-то, я применю все свои связи.
Но пока я здесь, от тебя на каких-то пару тысяч километров.
Я даже, наверное, завтра смогу дозвониться до тебя.
А сейчас я просто переживаю время без тебя.
Плохой финал, грустный…
Но я его вырву, эти листы, их же можно вырвать…
Теперь все
Твоя


23:55 

Как это – не было? - спросила я внезапно севшим голосом, - Совсем, что ли? Да у вас ошибка тут, в картотеке, посмотрите лучше!!
- Никак нет, - пожилой Ангел улыбнулся снисходительно и поправил очки в круглой оправе, - У нас тут все записано, все учтено, опять же, все под строгим оком Сами Знаете Кого. У нас за должностное преступление знаете что? – физиономия Ангела посуровела, - Про Люцифера слыхали? То-то. Моргнуть не успел – скинули. «Оши-и-ибка». Скажете тоже…

- Минуточку, - я попыталась взять себя в руки, - Посмотрите, пожалуйста, сюда.

Ангел благожелательно воззрился на меня поверх очков.
- И? – спросил он после секундного молчания.
- Меня, может, и нет. Но кто-то же есть? – я осторожно пошевелила кисельной субстанцией, которая теперь заменяла мне привычный земной организм. Субстанция заволновалась и пошла радужными пятнами.

- Кто-то, безусловно, есть. Но никак не NN, каковой вы изволили представиться., - Ангел тяжело вздохнул и потер лоб, - Я таких как вы перевидал – не сосчитать. И почему-то в большинстве своем – дамы. Ну, да ладно. Давайте проверять, барышня. По пунктам. С самого начала. Так?

- Давайте, - сказала я, решительно повиснув у него над плечом и изготовясь биться до последнего.
- Нуте-с, вот она, биография мадам N, - Ангел вытащил из-под стола здоровенный талмуд и сдул с него пыль, - Ab ovo, дорогая, что называется, от яйца, - он послюнявил палец и зашуршал тонкими папиросными страницами, - Ну, это все мелочи … подгузники… капризы детские… глупости всякие… личность еще не сформирована… характер не проявлен, все черновики… ну, детство и вовсе опустим, берем сознательную жизнь… а, вот! – он торжествующе поднял палец, - у вас был роман в конце десятого класса!

- Ах, какая странность, - не удержалась я, - Чтоб в шестнадцать лет – и вдруг роман!

- А вы не иронизируйте, фрейляйн, - Ангел сделал строгое лицо, - Роман развивался бурно и довольно счастливо, пока не встряла ваша подруга. И мальчика у вас, будем уж откровенны, прямо из-под носа увела. То есть не у вас, - вдруг спохватился ангел и покраснел, - а у мадмуазель NN…

- Ну, и чего? – спросила я подозрительно, - Со всеми бывает. Это что, какой-то смертный грех, который в Библию забыли записать? Мол, не отдавай ни парня своего, ни осла, ни вола…

При слове «Библия» ангел поморщился.
- При чем тут грех, ради Бога! Достали уже со своими грехами… Следите за мыслью. Как в этой ситуации ведет себя наша N?

- Как дура себя ведет, - мрачно сказала я, смутно припоминая этот несчастный роман «па-де-труа», - Делает вид, что ничего не произошло, шляется с ними везде, мирит их, если поссорятся…

- Вооот, - наставительно протянул Ангел, - А теперь внимательно – на меня смотреть! - как бы поступили вы, если бы жили?
- Убила бы, - слово вылетело из меня раньше, чем я успела сообразить, что говорю.

- Именно! – Ангел даже подпрыгнул на стуле, - именно! Убить бы не убили, конечно, но послали бы на три веселых буквы – это точно. А теперь вспомните – сколько таких «романов» было в жизни у нашей мадмуазель?

- Штук пять, - вспомнила я, и мне вдруг стало паршиво.

- И все с тем же результатом, заметьте. Идем дальше. Мадмуазель попыталась поступить в университет и провалилась. Сколько не добрала?

- Полтора балла, - мне захотелось плакать.

- И зачем-то несет документы в пединститут. Там ее балл – проходной. Она поступает в этот институт. А вы? Чего в этот момент хотели вы?

- Поступать в универ до последнего, пока не поступлю, - уже едва слышно прошептала я, - Но вы и меня поймите тоже, мама так плакала, просила, боялась, что за этот год я загуляю или еще что, ну, и мне вдруг стало все равно…

- Милая моя, - ангел посмотрел на меня сочувственно, - нам здесь до лампочки, кто там у вас плакал и по какому поводу. Нас факты интересуют, самая упрямая вещь в мире. А факты у нас что-то совсем неприглядны. Зачем вы – нет, вот серьезно! – зачем тогда замуж вышли? В смысле – наша NN? Да еще и венчалась, между прочим! Она, стало быть, венчалась, а вы в это время о чем думали?!

Я молчала. Я прекрасно помнила, о чем тогда думала в душной сусальной церкви, держа в потном кулачке свечу. О том, что любовь любовью, но вся эта бодяга ненадолго, что я, может быть, пару лет протяну, не больше, а там натура моя [:censored:]ская все равно перевесит, и тогда уж ты прости меня, Господи, если ты есть…

- Вот то-то, - Ангел покачал головой и перевернул страницу, - да тут у вас на каждом шагу сплошные провалы! Девочка, моя, ну, нельзя же так! В тридцать лет так хотели татуировку сделать – почему не сделали?

- Ну-у-у… - озадачилась я, - Не помню уже.

- А я вам подскажу, - Ангел нехорошо усмехнулся, - Тогдашний ваш возлюбленный был против. Примитивные, говорил, племена, да и задница с годами обвиснет. Так?

- Вам виднее, - насупилась я, хотя что-то такое было когда-то, точно же было…

- Мне-то виднее, конечно… Задница-то ваша была, а не любовника?! Хорошо, едем дальше.
Вот тут написано – тридцать пять лет, домохозяйка, проще говоря – безработная, из увлечений – разве что кулинария. Милая такая картинка получается. Вышивания гладью только не хватает. Ну, вспоминайте, вспоминайте, чего на самом деле-то хотели?!

- Вспомнила. Стрелять хотела.
- В кого стрелять?! – изумился ангел и покосился в книгу.
- В бегущую мишень. Ну, или в стационарную, без разницы, - плакать я, как выяснилось, теперь не могла, зато туманное мое тело утратило свою радужность и пошло густыми серыми волнами, - Стендовой стрельбой хотела заниматься. Петь еще хотела. Давно это было…

- Подтверждаю, - Ангел ткнул пальцем в талмуд - Вы, дорогая моя, имели ко всему этому довольно приличные способности. Богом, между прочим, данные. От рождения! Куда дели все это? Где, я вас спрашиваю, дивиденды?!

- Я не знала, что должна… - прошелестела я в ответ.

- Врете, прекрасно знали – Ангел снял очки, устало прищурился и потер переносицу, - Что ж вы все врете-то, вот напасть какая… Ладно, мадам, давайте заканчивать. Приступим к вашему распределению.

Он достал большой бланк, расправил его поверх моей биографии и начал что-то строчить.

- Как вы все не понимаете, - в голосе Ангела слышалось отчаяние, - нельзя, ну, нельзя предавать себя на каждом шагу, эдак и умереть можно раньше смерти! А это, между прочим, и есть тот самый «грех», которого вы все так боитесь!… Всё думаете - и так сойдет… Шутка ли – каждая третья душа не свою жизнь проживает! Ведь это страшная статистика! И у всех какие-то идиотские оправдания – то мама плакала, то папа сердился, то муж был против, то дождь в тот день пошел не вовремя, то – вообще смех! – денег не было. Хомо сапиенсы, называется, эректусы… Ну, все, готово, - Ангел раздраженно откинул перо, - попрошу встать для оглашения приговора. Передо мной встать, в смысле.

Я перелетела через стол и замерла прямо перед ангелом, всем своим видом выражая вину и раскаяние. Черт его знает, может, сработает.

- Неидентифицированная Душа по обвинению в непрожитой жизни признается виновной, - Ангел посмотрел на меня с суровой жалостью, - Смягчающих обстоятельств, таких, как а) не ведала, что творила б) была физически не в состоянии реализовать или в) не верила в существование высшего разума - не выявлено. Назначается наказание в виде проживания одной и той же жизни до обнаружения себя настоящей. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Подсудимая! Вам понятен приговор?

- Нет, - я жалобно заморгала, - Это в ад, что ли?

- Ну, ада вы не заработали, детка, - усмехнулся ангел, - да и вакансий там…, - он безнадежно махнул рукой, - Пойдете в чистилище, будете проживать смоделированные ситуации, пока суд не признает вас прожившей свою жизнь. Ну, а уж будете вы там страдать или нет – это мы, извините, не в курсе, - и Ангел протянул исписанный желтый бланк, - Теперь все ясно?

- Более-менее, - я кивнула растерянно, - И куда мне теперь?

- Момент, - сказал Ангел и щелкнул пальцами. Что-то звякнуло, грохнуло и в глазах у меня потемнело…


- … одну меня не отпустят, а с тобой запросто, - услышала я знакомый голос, - И Сережка говорит – пусть она тебя отмажет на два дня, ну, Олечка, ну, милая, ты ведь поможешь, правда? Мы тебе и палатку отдельную возьмем, и вообще клево будет, представляешь, целых две ночи, костер, речка и мы втроем?

..Это был мой школьный двор, май уже и не помню какого года, пыльный душный вечер. И Ленка, красавица, с кукольным личиком и фигурой от Сандро Ботичелли – моя подружка – как всегда беззаботно щебетала мне в ухо, не замечая, как ненависть и боль медленно скручивают меня винтом, мешая дышать. Такое знакомое, такое родное-привычное ощущение... Я ведь хорошая девочка, я перетерплю все это, я буду вести себя прилично, я хорошая, хорошая, хоро…

- А пошла ты на [:censored:], - сказала я нежно, с садистским удовольствием наблюдая, как округляются ее фарфоровые глазки, и, чувствуя некоторую незавершенность сцены, добавила - Оба пошли к ебене матери.
…Когда разгневанный стук Ленкиных каблучков затих где-то за поворотом, я прислушалась к звенящей пустоте вокруг, и поняла, что вот прямо сейчас я, наконец, глубоко, неприлично и ненаказуемо счастлива…


20:53 

и опять хочется уйти в себя.
оградиться от всех.
побольше.
подольше одной.
как можно меньше слов.
ни с кем.
да вобщем то и не с кем...
и опять...

21:01 

и правда тебе так плохо?
хочется упасть, зарывшись лицом в мягкий ворох прошлого?
заплакать так, как плачут дети -
безутешно и искренне, свернувшись калачиком под одеялом?
падай.

и начинай отжиматься!



21:05 

Запах любимого кофе… странная музыка…пасмурно…
Стайка мыслей проносится в голове…
От шоколада- горько…
День, не предвещающий ничего нового, позитивного, впрочем, как и все остальные, предыдущие…
Тёплый халат, уютно, но пусто…
Обычное утро, обычного дня, обычного года в чьей-то обычной жизни…
Ничего яркого сегодня не случится и завтра тоже…Скучно…

Придумываю…


23:19 

мда.. я тут подумала, как же трудно любить...
на самом деле трудно! когда тебе хочется каждую минуту своего времени уделять ему, когда мало того, хочется каждую секунду знать где он и что с ним, а на практике выходит, что либо занята ты, либо занят он! и доползая вечером до кровати, берешь телефон и сил хватает только на фразу: "споки ноки!"

а хочется-то совсем по-другому. хочется романтики, серенад под окном, дорожки усыпаные лепестками роз...

эх..что-то я размечталась..

ну неужели нету в нашем мире места(времени) всему этому..
неужели в свой жесткий график мы не сможем вместить сказку? пусть самую коротенькую, но сказку...

вспомните как давно вы говорили дорогому человеку что вы любите его?

делайте приятное своим любимым!!! и всегда находите время чтобы сказать о своих чувствах, даже если "вчера" было не самым хорошим ...


21:18 

когда-нибудь я стану наваждением.

20:46 

Она любила кошек, лесть, кофе - до, и сигарету - после, а также поспать до обеда. Еще она любила украинский борщ и актера Николая Караченцева. Про нее говорили "Очень даже ничего" и "какая прелесть!", правда, романтических цветов не дарили, все больше приглашали в ресторан и на дачу. Жизнь лихо тормозила на перекрестке и кричала: "Девушка, подвезти?" Каблучки отстукивали аргентинское танго, и все было в полном ажуре:

Он уставал ужасно. Вкалывал, все до копейки - в дом, но счастье! Глаза, глаза, голубые с зеленью (цвета морской волны, уточняла она, поводя плечом) губы, руки, волосы: Он целовал ее, и падал на диван замертво, от бешеной усталости мутнело в глазах. "Прости, любимый, я совсем забыла про ужин, заболталась с Катей, но я больше так не буду!" Прощал.

Месяца через два она покрасила волосы, достала из альбома свадебную фотографию, задумчиво над ней вздохнула и не пришла домой ночевать. Он ждал ее до полуночи, потом, свято веря в происки местной шпаны, взял монтировку и вышел на темную улицу:Очнулся в больнице, перелом правой руки , она носила ему чай в термосе и пирожки из магазина, гладила по голове, и забывала одергивать юбку. Весна вовсю брала свое, тягуче орали коты, и он учился ревновать, считая ночами на плохо побеленном потолке хрупкие, пляшущие тени веток старого тополя, что рос под окном его палаты.

" Машина времени" выдала в мир грустную историю про то, как она идет по жизни, смеясь, и сладкие слезы катились по его щекам, пока она где-то там ходила, а возвращаясь, прятала в диван порванные колготки и ненужные ей угрызения совести.
Он снова вышел на работу, начал копить на машину, и не на какую-нибудь там, а именно на: Впрочем, ее это мало волновало. Она села на диету, весь день грызла морковку, пила обезжиренное молоко, и научилась прикрывать ладонью телефонную трубку. Потом собрала чемодан, он встретил ее на лестнице, была сцена: Соседи радостно хрустели ее костями, его жалели и приглядывались - ждали, что сопьется. Он попытался, не получилось, водка шла обратно легче, чем туда, поэтому ушел в работу. Когда вернулся, обнаружил, что ему уже сорок, квартира, машина, дача и очередь необогретых жизнью женщин. Он согревал их по мере сил, а ночами слушал "Машину" и шаги на лестнице.

Она вернулась, конечно. Каблучки стерлись, кудри порыжели и сникли, сьеденные химией, глаза потребовали очков, а душа - тихой гавани. Знакомая дверь вдруг стала незнакомой, звонок выдал приглушенную благородную трель, в воздухе пахло деньгами. Она отдернула палец - " Не туда попала" - но щелкнул замок и он встал на пороге.

А потом, уходя, прятала глаза и полтинник, выданный по-барски, щедро и чуть брезгливо, и его прощальное "Заходи" звучало в ее голове похоронным маршем. Квартира ослепила ее холодом и великолепием, модный кофе комом стоял в горле, и крутилась в голове давно забытая строчка из басни Крылова "Стрекоза и Муравей" . "И оглянуться не успела:" - прошептала жалобно скривив тщательно подкрашенные губы, и вдруг решила, что все это фигня, а надо купить коньяку и идти к Володьке:

Он грустно посмотрел вслед мечте юности, смахнул с души ностальгическую слезу и поставил в духовку курицу - Скоро должна была прийти Богатая Вдова, Нестарая Еще, и С большими Планами. В последнее время он решил женится. Соскучившись без музыки, включил магнитофон, скривился, услышав, как она куда - то там идет, выключил, кинул кассету на полочку, и поставил модную в последнее время Патрисию Каас.


20:41 

Маленький ангел сидел на облачке, свесив ножки.Он наблюдал за городом, который казался ему муравейником.Вдруг в окне одного дома он увидел знакомое лицо."Это ведь она", -подумал ангел и плавно начал спускаться вниз.Вот его маленькие ножки уже коснулись земли, он приоткрыл дверь подъезда и скользнул в маленкую щель.Поднялся на девятый этаж и оказался рядом с той самой дверью.Маленькой ручкой он дотронулся до звонка, и его пронзительный крик встревожил тишину."Кто там?"-спросил когда-то знакомый голос.
-Это я, Ангел....

[expand]-Не знаю никакого Ангела.Вы, наверное, ошиблись квартирой!
-Да нет же, я не ошибся!Это я же я, Ангел...открой пожалуйста...

Дверь открылась, и Ангел увидел ЕЁ.Она была уже не та...Замученная, бледная, в старом халате..."Неужели это ты?Что с тобой стало?!"-воскликнул Ангел.
-Мы знакомы?Я вас впервые вижу.Что вам нужно?Зачем вы здесь?
Тусклыми глазами смотрела девушка и ничего не понимала.
-Ты ничего не помнишь?
-Нет.Я очень устала, и советую вам побыстрее убраться отсюда.Тем более скоро придет мой муж.Я думаю, он будет не очень рад видеть в своем доме посторонних.Она села за стол и повернулась спиной к Ангелу.Ангел подошел к ней поближе и робко обнял ее за плечи, прижался к ее спине своим маленьким тельцем."Я сейчас тебе кое-что покажу, пообещай, что сразу же уйдешь"...Она сняла халат, и на ее совершенном теле, на ее персиковой спине, в районе лопаток, находились два ужасных шрама..."А теперь уходи"...

В дверь позвонили, и она вздрогнула.Поспешно встала со стула и побежала открывать дверь. Это был ее муж."А это кто еще?"-недовольно буркнул муж."Он уже уходит"-строго посмотрела на Ангела девушка."Я голоден, через 5 минут приду есть"-заявил муж.Девушка поторопилась на кухню."Дверь вот там, -указал пальцем на дверь мужчина.-Убирайся!" В больших глазах Ангела показались слезки.
-Где ЕЕ Крылья?Куда ты дел ее крылья?У нее были огромные белые крылья.Зачем ты их отрезал?Ты же погубил ее!-захлебывался в слезах Ангел.
-Понимаешь, мы любим друг друга...И соотвественно спим вместе !А знаешь, как мешали этому крылья! Ей было неудобно лежать на спине, поэтому я их и отрезал! Теперь все у нас в порядке! Мы счастливы!
Ангел уже вышел на улицу, где шел мокрый снег...
"И все-таки вы не любите друг друга!Она погибнет с тобой..."-крикнул Ангел вслед... Мужчина выбежал на улицу, но Ангел был уже высоко..."ПОЧЕМУ?ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ГОВОРИШЬ?"-кричал мужчина, смотря в небеса.

"ПОТОМУ ЧТО ЛЮБВИ КРЫЛЬЯ НИКОГДА НЕ МЕШАЮТ"-прошептал Ангел.


03:22 

Кто-то тихо постучал дверь открыл, вошёл и сел.
Я его не приглашал, он так просто прилетел,
Скажи ему: "Спасибо..."

За окном его корабль наслаждался тишиной.
Он вернулся лишь за тем, чтобы взять меня с собой.
Скажи ему: "Не надо..."

Я давно лежу на дне.
Мои мысли - мутный дым.
Сколько лет прошло с тех пор,
Когда я был молодым.
Не нужно говорить...

Да, я знал, что он придёт. Быть иначе не могло.
Но он опоздал на жизнь - нам опять не повезло.
Скажи ему: "Бывает..."

За окном его корабль был у осени в плену.
Он давно её искал и любил её одну,
Скажи ему: "Удачи..."

Я давно лежу на дне.
Мои мысли - мутный дым.
Сколько лет прошло с тех пор,
Когда я был молодым.
Не нужно говорить.

И прозрачное тепло вдруг упало на ладонь.
Он поднялся и ушёл и не взял меня с собой,
Спроси его: "Куда?.."

И корабль его унёс на плечах осенний плен,
Недосказанность любви оставляя мне взамен.
Скажи мне: "Навсегда..."

Я давно лежу на дне.
Мои мысли - мутный дым.
Сколько лет прошло с тех пор,
Когда я был молодым.
Не нужно говорить.


02:07 

сразу.

без претензий.
на оригинальность.
на авторство.
на избранность и одаренность.

витают в воздухе. хочется запоминать. хранить. и выделять близкие.

посему решаю.

быть.

18:01 

в их истории я останусь страницей, навсегда заложенной закладкой
в моей истории они будут лишь сносками мелким шрифтом.

17:39 

если можно проснуться в другом месте.
если можно проснуться в другое время.
почему бы не проснуться другим человеком?!



17:31 

опасайтесь своих желаний, ибо они могут сбыться


23:42 

Помнишь бусы? Афганские, из бирюзы? Бирюза
Оказалась пластмассой. А я, соответственно, дурой.


23:16 

разговоры длинной в одну сигарету


01:14 

а ты не поверишь.
но ангелы тоже с работы приходят.



накурено

главная